- До сих пор, - отвечали ему мичманы, - Россия не имела поводов обижаться на свой флот. Не посрамим его чести и сейчас. А что касается угроз самураев, так это нас не пугает, - Япония не посмеет!

Вот и я такого же мнения, - сказал Соломин...

Вагон задергало на стыках переводных стрелок, и запыленный "микст", полмесяца назад покинувший Париж, вдруг окунулся в прохладную синеву амурских лиманов, свистом он разрезал тишину окраин, сплошь усыпанных белыми хохлацкими мазанками с рушниками на окнах. Паровоз катил к вокзалу - прямо к пристаням Золотого Рога... Это был блистательный и фееричный град Владивосток, в котором тогда бытовала житейская поговорка: "Для полноты счастья надо иметь русскую жену, китайского повара и японскую прислугу".

ТРАМПОВЫЙ РЕЙС

После дороги он побрился в привокзальной цирюльне, украшенной вывеской: "Очень спасибо. Парикмахер Ту Ю Сю".

Владивосток - разнолик и разноязычен, как Вавилон.

На Океанской улице чистоплотные корейцы в белых одеждах уже торговали первой редиской. В синих чесучовых халатах по Державинской степенно шествовали мукденские купцы, их длинные косички волочились по земле, как тонкие крысиные хвостики. На Тигровой и Фонтанной мелькали жизнерадостные улыбки деловитых японцев, одетых по-европейски, а скромные и милые японки в цветных киримонэ мелко семенили по тротуарам... Всюду только и слышалось:

- Капитана, ходи покупай, моя десево плодавай, моя лучи товали, обмани нету...

В глазах пестрело от множества вывесок: массажисты и присяжные поверенные, аптекарские и консульства, бани и банки, ювелиры и торговля игрушками, продажа киотов и велосипедов, колбасы и пряников, пирожных и корсетов, унитазов и роялей, классы танцевальные и гимнастические. За проспектом Шефнера, в разнообразии проулков Маньчжурского, Японского и Тунгусского, близ пролетарских и матросских слободок, гуляли русские парни-мастеровые с тальянками, приладив к картузам букетики весенних фиалок.