Обманывать несчастных людей Исполатов не стал:

- Да что газеты! Ерунду всякую пишут...

- То-то и оно, - пригорюнился огородник. - Выходит, всем нам сообча околевать тута... Ну-к, ладно. Я допью.

Опустошил бутыль до дна, всех баб выслал вон.

- Угостил ты меня славно! Спасибо, Сашка, что не презираешь нас, скверных... мы за тебя бога молить будем.

- Стою ли я того? - отмахнулся Исполатов.

- Стоишь, родимый, стоишь...

Было видно - Матвею хочется что-то сказать, очень важное для охотника, но старик не знает, какие найти слова.

- Не томись, - разрешил ему Исполатов. - Режь!

- Люди болтают... всякое. Верить ли?

- Ты, наверное, о почтальоне. Так я уже знаю.

Прокаженный тяжело поднялся из-за стола.

- Не ездий сейчас, - попросил с тревогой.

- Поеду.

- Тогда ружье оставь. Я его приберу.

- Мне без ружья - как без воздуха...

Сказав так, Исполатов приударил об пол прикладом, и вдруг что-то тихо и внятно щелкнуло.

- Это у тебя? - показал Матвей на ружье.

Траппер осмотрел замки "бюксфлинта". С пулевыми стволами все было в порядке, а на картечном самопроизвольно сбросило курок, и, будь ствол заряжен, произошел бы выстрел.

- Поостерегись, - предупредил Матвей. - От такого самострела беда может случиться... живым не встанешь.

Исполатов и сам был огорчен сбросом курка.

- Ерунда, - утешил он себя. - Это случайно...

Обитатели лепрозория вышли проводить его. На этот раз траппер тщательно проверил укладку груза, заново перетянул крепления. По его экономным и точным, движениям чувствовалось, что этот человек - как машина, никогда не знающая в своей деле срывов и дефектов. Наталья Ижева, стоя на крыльце лепрозория, кусала кончик дареной шали, и такая лютая тоска светилась в ее раскосом взоре, что Исполатов не выдержал - отвернулся...

Он вырвал из снега остол, упряжка взяла разбег, и, запрыгивая на задок нарт, охотник крикнул: